17:02 

Макс Фрай_Гнёзда Химер_отрывки. О снах и ветрах

hohengron
Никак, кроме как на Хохенгроне
Первая волна сбивает тебя с ног,
и ты катишься, катишься, катишься,
но не захлебываешься – даже если стараешься захлебнуться…
Вторая волна подстерегает тебя,
когда пытаешься подняться на четвереньки,
и во рту становится солоно,
но ты еще жив – даже если уже готов умереть…
Третья волна накрывает тебя с головой,
и ты думаешь: это и есть конец,
потому что это на самом деле – конец…
А четвертая волна уносит тебя в открытое море,
и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.
(Записка, случайно обнаруженная автором на салфетке, испачканной белым соусом и черным кофе, в кафе Rotten Elefant, где-то в старом центре города Эрфурта, в мае девяносто… – черт, я уже сам не знаю какого! – года.)

***
Первый ветер дует из стороны Клесс, – нараспев говорил голос, – и он напорист, словно выпущен из грудей пышного улла; он дует шесть дней. Другой ветер – это Овєтганна и как бы Хугайда, и далеко его родина, незыблемая и неведомая. Он дует две луны, затихая лишь на время. Третий ветер приходит редко, из тех мест, где его вызывают к жизни бушующие Хэба среди дюн, скал и озер. – Мне померещилось, что я наконец вижу обладателя этого дивного голоса – он оказался облачком золотистого тумана, сияющим и подвижным. Я протянул руки, чтобы окунуть их в это облачко – почему-то мне показалось, что прикосновение к нему подарит мне наслаждение, о котором я и мечтать не смел – и проснулся. В пещере было довольно светло, никаких золотистых облаков тут, к сожалению, не обнаруживалось… И как бы Хугайда, – снова услышал я и поразился тому, как изменился дивный голос из моего сновидения: теперь он стал хриплым и призрачно тихим… а потом я понял, что сам произнес эти чарующие слова, смысл которых был мне совершено непонятен.
Хугайда, – теперь уже осознанно повторил я, испытывая острое физическое удовольствие от соприкосновения губ с этим волшебным словом, словно оно было сочной виноградиной, перекатывающейся в пересохшем рту, – и что это за хрень такая – Хугайда?…

***
Альвианта нашла неплохой способ отомстить мне за мое упрямство: уснула прежде, чем ее голова коснулась подушки, а я сидел рядом, гладил ее рыжие волосы и печально размышлял о том, что завтра переступлю порог ее замка, и меня подхватит холодный ветер – возможно, тот самый загадочный правильный ветер, о котором говорили курносые великаны Урги. Этот ветер будет подталкивать меня в спину, и заставит мои ноги передвигаться быстрее и быстрее, и унесет отсюда навсегда – оно и к лучшему, конечно… Другой ветер – это Овєтганна и как бы Хугайда, и далеко его родина, незыблемая и неведомая., – неожиданно вспомнил я загадочную фразу из своего давнишнего, и уже благополучно позабытого сна. И подумал, что надо бы расспросить Альвианту: вдруг она знает, что это за Хугайда – чем черт не шутит!

... Ты же и без меня все знаешь: это имя ветра, незримого и неосязаемого – до поры до времени. Он вращает колесо каждой человеческой судьбы и вообще управляет всем Миром, хотя почти никто не ощущает его дуновения на своем лице… Но неужели ты думаешь, будто я могу знать, что это такое? Я же говорила тебе, что прочитала совсем мало книг… Хотя я не думаю, что есть книги, из которых можно узнать о таких вещах!
– Всякие бывают книги, – пробормотал я, проваливаясь в сон.

***
Но мне пришлось это сделать: холодный ветер настойчиво дул мне в спину. Я был почти уверен, что его имя – Овётганна, и мне чертовски хотелось снова и снова повторять это незнакомое слово вслух, но я почему-то стеснялся – сам не знаю, кого…

А под утро меня опять посетило «великое откровение». Уже знакомый голос снова проникновенно нашептывал мне поэтическую информацию о ветрах. «Другой ветер – это Овётганна и как бы Хугайда, и далеко его родина, незыблемая и неведомая», – черт, это уже становилось навязчивой идеей!
– Может, хоть ты мне объяснишь, что это такое: «Овётганна», которая «как бы Хугайда»? – спросил я наутро своего проводника.
– Ого, а ты не так прост, как кажется! – уважительно присвистнул он. – Это – слова Истинной речи! Откуда ты их узнал? Приснились небось?
– Приснились, – кивнул я. – Мне уже несколько раз снился этот сон: я ничего не вижу, а только слышу голос, который рассказывает мне про ветер. Там еще говорится про ветер, который дует из стороны Клесс, и про ветер, который приходит редко, и про каких-то Хэба, бушующих среди дюн, скал и озер, но слово «Овётганна» меня просто заворожило…
– Похоже, сама Хомана говорит с тобой! – удивленно сказал Вурундшундба. – Твоя удача столь велика, кто бы мог подумать! Произноси слово «Овётганна» как можно чаще – вот все, что я могу тебе посоветовать. Повторяй его вслух, пока идешь за мной через лес, повторяй перед тем, как заснуть, и потом, когда мы расстанемся, чем больше, тем лучше. Это – твой шанс быстро обрести силу, которую ты растерял по дороге в наш Мир… Да, вот уж не знал, что ты такой везучий! – он ошеломленно покачал головой.
– А одна моя знакомая из Эльройн-Макта ужасно испугалась слова «Овётганна», – вспомнил я. – Она запретила мне произносить его вслух.
– Она была права – по-своему, – признал Вурундшундба. – Все слова Истинной речи обладают страшной силой, и людям опасно с ними шутить. Но тебе-то терять нечего: можно сказать, что все самое худшее с тобой уже случилось!
– Тоже верно, – усмехнулся я. И с искренним наслаждением произнес: «Овётганна», – распробовал на вкус это слово, раскусил его, как спелую виноградину, а потом повторил – еще раз и еще.
Весь день я добросовестно бормотал себе под нос удивительное слово «Овётганна», умолкая лишь изредка, когда мой проводник развивал совсем уж немилосердную скорость.
А незадолго до наступления сумерек мы неожиданно вынырнули из леса. Некоторое время продирались сквозь заросли высокой травы, доходившей мне чуть ли не до пояса, и наконец вышли на пустынный берег изумрудно-зеленого моря.

***
Темная вода была гораздо теплее воздуха, и это оказалось лучшей новостью всех времен и народов. Что мне не понравилось – так это прикосновение дна к моим босым ногам. Оно было скользким, как чешуя змеи, и холодным: можно было подумать, что по самому дну струится какое-то холодное течение.
– Овётганна, – проникновенно сказал я воде. И с азартом ученого попугая повторил: – Овётганна, Овётганна, Овётганна.
Я был совершенно уверен, что море внимательно прислушивалось к моему бормотанию. Я замер от беспричинного, панического страха, но как-то ухитрился сделать вид, что этот страх не имеет ко мне никакого отношения, упрямо сделал еще несколько шагов по скользкому дну, а потом поплыл вперед, поражаясь тому, что до сих пор не утратил этот полезный навык. Я-то уже и сам не помнил, когда в последний раз плавал…
Через несколько минут я внезапно успокоился, остановился, перевернулся на спину и долго лежал, с рассеянной улыбкой разглядывая непроницаемо темное небо. Впрочем, понять, где заканчивается небо и начинается море, было совершенно невозможно: со всех сторон меня окружала густая чернота. Меньше всего меня сейчас тревожило, как я буду возвращаться на берег: во-первых, я был совершенно уверен, что не пропаду, а во-вторых… плевать я на все это хотел с высокой башни! Кажется, я даже умудрился задремать, покачиваясь на поверхности воды, как унесенный ветром легкий сухой листок.

...Но потом, когда я все-таки высох и забрался под одеяло, я почувствовал себя просто замечательно. Странно устроены люди: совсем недавно я был абсолютно уверен, что моя жизнь может считаться законченной, поскольку ничего хорошего мне уже не светит, а сегодня обнаружилось, что я могу быть почти счастливым и совершенно безмятежным – это я-то, бездомный бродяга, устроившийся на ночлег на пустынном морском берегу, беспомощный шарик «перекати-поля», случайно унесенный в чужой Мир капризным ветром…

***
Вместо того чтобы рифмовать всякие дурацкие строчки, я просто тихо шепнул: «Овётганна», – и вздрогнул, когда холодное прикосновение ветра к моей щеке показалось мне намеренным и осознанным жестом, а не заурядным перемещением воздушных потоков. Он пытливо ощупывал мое лицо, как слепой, который хочет составить представление о внешности нового знакомца… Несмотря на тревогу, которую принес ветер, мне было так хорошо на мокрой от брызг палубе несущегося неизвестно куда пустого корабля, что я заранее смирился со всеми грядущими выходками моей полоумной судьбы: если уж эта стерва оставила меня в живых, да еще и расщедрилась на такой подарок, значит, ей все можно!

...Впрочем, в глубине души я был совершенно уверен, что никуда не возвращался после странной, восхитительной и опустошающей встречи с древним ветром по имени Овётганна. Просто только что был на берегу моря, за городской чертой, в добром часе ходьбы отсюда, купался в упоительно прохладной темноте, сотканной не из тягучих волокон мрака, как кажется поначалу, а из бесчисленных сияющих точек, холодных, но гипнотически притягательных, как невообразимо далекие звезды, а теперь оказался здесь. И ничего с этим не поделаешь, логику искать бесполезно, можно только расслабиться и махнуть на все рукой: честно говоря, в последнее время у меня и так было немало поводов сойти с ума и еще один мне не требовался…

***
– Первый ветер дует из стороны Клесс, и он напорист, словно выпущен из грудей пышного улла; он дует шесть дней. Другой ветер – это Овётганна и как бы Хугайда, и далеко его родина, незыблемая и неведомая. Он дует две луны, затихая лишь на время. Третий ветер приходит редко, из тех мест, где его вызывают к жизни бушующие Хэба среди дюн, скал и озер, – отчетливо сказал голос.
Потом он умолк, ветер перестал трепать мои порядком отросшие волосы, и вообще окружающий мир как-то внезапно утихомирился, а я растерянно озирался по сторонам, хотя отлично понимал, что никого не увижу.
– А тебя-то как зовут? – робко спросил я у притихшего ветра. Разумеется, я мог не спрашивать, поскольку и сам знал ответ: это был тот самый ветер, чье имя я то и дело бормотал себе под нос, сам не зная, зачем твержу это древнее – то ли заклинание, то ли просто красивое слово – так, на всякий случай…
– Овётганна, – ответил мне знакомый ломкий шепот. Немного помолчал и неожиданно кокетливо добавил: – Овётганна и как бы Хугайда…
Он с неожиданной, какой-то веселой злостью дунул мне в лицо, торопливо пробежался по волосам, напоследок я почувствовал приятный, но тревожный холодок в основании шеи.
Черт, я мог поклясться, что этот сумасбродный ветер обладает женским сердцем! Он был доволен, что заполучил меня, и теперь с наивным, но очаровательным прямодушием демонстрировал мне свою силу, в точности, как моя подружка Альвианта. Кажется, у меня завязывался самый странный роман, какой только можно вообразить…
Когда ветер утих, темнота сада показалась мне чужой и даже угрожающей, и я поспешно нырнул в другую темноту: в знакомый и уютный полумрак дома. Сон подстерегал меня на пороге спальни, как маньяк-убийца с шелковой удавкой. Он повалил меня на кровать и нокаутировал одним ударом. Довольно грубое поведение, но я не сопротивлялся: спать так спать, почему бы и нет?!

***
– Не пугай меня, мне и так страшно, – попросил я.
– А я тебя не пугаю. Просто хочу, чтобы ты перестал ныть и взялся за дело как следует. У тебя отличная ситуация, Ронхул: терять тебе нечего, поскольку все уже и так потеряно. Поэтому ты можешь позволить себе роскошь быть безоглядно мужественным… В то же время, на твоей стороне играет самый древний ветер этого Мира – тот самый, который никогда не заглядывает на мой остров. Попроси его помочь тебе как следует поразвлечься и увидишь, что будет! В последнее время ветер Овётганна слегка заскучал в мире Хомана, который населен существами, настолько могущественными, что им не требуется его помощь, да тупыми болванами, которые даже не подозревают о существовании одухотворенных древних ветров. Не удивительно, что он так к тебе привязался!
– А он ко мне привязался? – растерянно уточнил я.
– Ну а как ты думаешь? Стал бы он, в противном случае, трудиться, чтобы удерживать твое неуклюжее тело на рее пиратского корабля! Стал бы этот волшебный ветер навещать тебя при любой возможности – и это при том, что ты сам не знаешь, зачем его зовешь, просто повторяешь его имя, как капризный ребенок, который все время зовет свою няньку, даже когда не хочет ни есть, ни пить, ни на горшок…
– А если я попрошу, он мне поможет? – восхитился я.
– Попробуй, – пожал плечами Варабайба. – Мне почему-то кажется, что ты не разочаруешься!

***
Тихо, чтобы не побеспокоить загорелого здоровяка, несущего вахту возле кормового весла «Чинки», я прошептал: «Овётганна», – и волшебный ветер тут же растрепал мои волосы. Я сделал вдох, осторожный, как первый поцелуй в темноте. Воздух был тревожным и холодным; он пах не влагой и свежестью, как положено морскому ветру, это был незнакомый запах, горький, но притягательный, похожий скорее на осторожное прикосновение к оголенному сердцу, чем на аромат, который можно распознать при помощи носа…
На этот раз ветер не собирался демонстрировать мне свою веселую силу, он был нежным и умиротворяющим – таким я его еще не знал. Время текло сквозь меня, как речная вода сквозь прохудившуюся запруду, и я сам не заметил, как задремал, убаюканный незнакомыми, неописуемо сладкими ощущениями.
А когда меня разбудили первые лучи белобрысого солнышка, я открыл глаза и обнаружил, что, пока я спал, Мир стал настолько прекрасен – у меня дыхание перехватило! Впрочем, в окружающем Мире не произошло никаких разительных перемен. Изменился я сам.
Человек, который проснулся этим утром на палубе «Чинки», был именно таким парнем, каким я всегда мечтал стать: мужественным, веселым и абсолютно равнодушным к собственной участи – не на словах, а на самом деле… Это чудо произошло со мной не впервые. И раньше случались в моей жизни такие минуты, мощные и опасные, как вспышки на солнце, но куда менее продолжительные, чем хотелось бы. А сейчас я чувствовал, что у меня есть шанс растянуть это изумительное мгновение, удержать его при себе, балансируя с отчаянным бесстрашием канатоходца, который работает без страховки…
Я решил, что надо бы умыться, но вместо того чтобы идтик бочке с водой и поливать себя из кувшина, я просто снял одежду и сиганул в темную зеленую воду, не задумываясь о последствиях: как я буду догонять парусник после того, как искупаюсь, как вскарабкаюсь на палубу – кажется, я вообще утратил способность задумываться о последствиях своих поступков… Опасно для жизни, конечно, но руки развязывает!
Я с удовольствием поплавал в теплой морской воде, а потом несколькими мощным гребками догнал шустрого «Чинки». Теоретически это было совершенно невозможно, но меня подгонял мой волшебный ветер, так что понятие «невозможно» вычеркивалось из моего личного словаря – по крайней мере, до поры до времени.

***
Потом Хэхэльф отправился спать, а я снова остался сидеть на палубе. Древний ветер по имени Овётганна пришел ко мне, не дожидаясь приглашения, он закружил меня и унес куда-то в ночную темноту, словно я был невесомым комочком пыли.
Наутро хэхэльфовы матросы с ужасом рассказывали мне, что я просто исчез, а незадолго до рассвета снова появился на палубе, а мой дотошный друг пытался выяснить, куда я подевался.
«Никуда я не подевался», – вздыхал я, прекрасно понимая, что слова в этой фразе надо поменять местами. Мог бы получиться почти правдивый ответ: «Подевался в никуда»…
Мне не хотелось размышлять об этих чудесах. С тех пор как я понял, что у меня слишком тяжелый взгляд, я стараюсь не смотреть пристально на то, что мне дорого. А мои таинственные отношения с живым древним ветром этого Мира стали сейчас единственным, что вообще имеет значение. Даже возвращение домой, надеждой на которое я жил с того дня, как очнулся в камине Таонкрахта, теперь казалось мне чем-то не обязательным, своего рода морковкой, подвешенной перед мордой не слишком голодного осла…

«Овётганна», – нежно подумал я, призывая самое восхитительное, необъяснимое и тревожное чудо этого Мира. Произнести имя ветра вслух я не решался: рядом дрых Хэхэльф, в соседней телеге устраивался на ночлег предводитель каравана, а мне не хотелось посвящать их в свои дела. К счастью, ветер принял мое безмолвное приглашение. Шустрой холодной змейкой прополз по лицу, иссушил губы, проник в легкие, отравил кровь и увлек меня за собой, в темный омут сладких сновидений, содержание которых я до сих пор не решаюсь пересказать – даже самому себе…

Оставшись один, я позволил себе расслабиться – просто вдыхал упоительно свежий ночной воздух, собираясь с духом, как перед прыжком в воду с какой-нибудь дурацкой десятиметровой вышки, придуманной на радость героям, которым без ежедневных адреналиновых впрыскиваний жизнь не мила…
А потом я заорал во весь голос, весело и бесшабашно, как звал в детстве во двор друзей, живущих на каком-нибудь далеком от земли этаже:
– Овётганна!
На этот раз я совершенно точно знал, что мне нужно от древнего ветра: не новый лирический эпизод из тех, что замордованные скукой повседневности романтики называют дурацким словосочетанием «мистический опыт», и уж тем более не очередное ласковое прикосновение к моим волосам. Мне требовалась сила – желательно такого свойства, чтобы без особых проблем сокрушать все на своем пути.
И я ее получил.
Я узнал, что имели в виду Урги, когда говорили мне: «Ты поймаешь нужный ветер, или он поймает тебя, так тоже бывает», – потому что на сей раз мой ветер «поймал» меня по-настоящему. Я и опомниться не успел, а он переполнил легкие, просочился в кровь и ударил в голову, так, что от меня не осталось даже воспоминаний…
– Хэхэльф! – крикнуло веселое, легкое и могущественное существо, которым я стал. – Ты тут еще, дружище? Пошли! Бузить будем.

Какой ты все-таки смешной, Ронхул! – вздохнул Хэхэльф. – У тебя есть древний ветер Овётганна, который всегда готов сыграть на твоей стороне – только позови! – а ты вечно забываешь о нем и жалуешься на судьбу, как портовый побирушка… После таких приключений пора бы стать мудрее!
– Твоя правда, – растерянно согласился я. – Просто ко мне уже вернулась надежда, а человек, у которого есть надежда, всегда слабее и глупее того, кому нечего терять.

***
Некоторое время я не мог заснуть: события последнего, совершенно бесконечного дня разрывали меня на части. Мой волшебный ветер и телега дерьма, которому предстояло превратиться в вино, «веселенькая вечеринка» в замке Таонкрахта и внезапно вернувшаяся ко мне надежда на скорое возвращение домой, мудрость Хэхэльфа и его дурацкая затея с новой пряностью, моя неожиданная, необъяснимая, сметающая все на своем пути сила и внезапно сменившая ее смертельная усталость, кошмарная двухголовая красотка и песочные часы, которые явственно маячили перед моим внутренним взором с того момента, как я узнал, что до конца года осталось всего двадцать дней, – все слиплось в тяжелый темный ком, который ворочался в моей бедной голове и не давал мне удрать в спасительные объятия сновидений…
– Навести меня, ветер Овётганна, убаюкай меня, пожалуйста, – прошептал я.
Мой голос звучал жалобно, как у больного ребенка, о котором забыли загулявшие родители, но древний ветер оказался великодушным существом: он все-таки пришел ко мне и принес покой и прохладу, а больше ничего и не требовалось.
Мне приснилось, что я сижу в своей гостиной, в том самом кресле, которое мне пришлось скоропостижно покинуть по воле бесноватого чародея Таонкрахта. За окном был город, который я любил со страстью, неуместной, когда речь идет всего лишь о большом скоплении человеческих жилищ. Но во сне мое сердце сжималось от тоски по разноцветным солнцам, зеленым водам и – самое главное! – волшебным ветрам Хоманы.
Я открыл окно, вдохнул ночной воздух и тихо сказал вслух, немного нараспев, как читают стихи: «Первый ветер дует из стороны Клесс, и он напорист, словно выпущен из грудей пышного улла; он дует шесть дней. Другой ветер – это Овётганна и как бы Хугайда, и далеко его родина, незыблемая и неведомая. Он дует две луны, затихая лишь на время. Третий ветер приходит редко, из тех мест, где его вызывают к жизни бушующие Хэба среди дюн, скал и озер…»

***
– Этот ветер, Овётганна… – Я замялся, поскольку понимал, что Вурундшундба сочтет мой вопрос идиотским, но все-таки спросил: – Он будет тосковать, если я уйду?
– Ветру неведомы такие чувства, как тоска. Это – исключительно человеческое достояние. Поэтому тосковать будешь ты, – спокойно ответил он. – В любом случае: уйдешь ты отсюда или останешься. Выходит, ты вынужден делать выбор не между двумя Мирами, а между двумя разновидностями тоски. Незавидная участь. Но уж – какая есть!..
Я понимал, что он прав, – не рассудком, а скорее сердцем.

***
Возвращение домой так и не стало для меня потрясением: ни в тот замечательный вечер, ни позже, под утро, когда я добрался до своей спальни и остался наедине с собой, любимым, со всеми вытекающими последствиями. Я долго лежал в постели без сна, но не сходил с ума, как следовало бы ожидать, а с незнакомой мне доселе нежностью перебирал в памяти фрагменты своей «одиссеи». Что касается обещанной тоски – без нее, конечно, не обошлось, но я уже давно научился жить так, словно это дурацкое чувство принадлежит не мне, а какому-нибудь второстепенному герою выдуманной мною истории…
Я долго не хотел – или не мог – говорить на эту тему с кем бы то ни было. Меня не покидала смутная, но не подлежащая сомнению уверенность, что древнему ветру по имени Овётганна будет приятно, если его имя останется в моем сердце, но никогда не сорвется с моих губ – разве что во сне. Удивительное дело: чтобы такой болтун, как я, несколько лет кряду молчал о таких удивительных вещах! Тем не менее молчание пришло ко мне как бы само собой, оно не потребовало от меня никаких волевых усилий. Собственно говоря, можно сказать, что я храню молчание до сих пор: слова, написанные на бумаге, и слова, сказанные вслух, – совсем не одно и то же.

***
Удивительно все же устроены люди! Большую часть времени я живу так, словно вся эта история – всего лишь предрассветный сон, тревожный, но пустой. Но иногда по ночам – не так уж часто в моем распоряжении оказывается ночь, до краев переполненная одиночеством! – я разжигаю огонь в своем камине и подолгу смотрю на пляшущие языки пламени. И порой – совсем редко, но это все-таки случается! – мне удается ощутить на щеке не жаркое дыхание пламени, а холодное дуновение далекого древнего ветра, с которым я, трусливый болван, даже не попрощался, перед тем как сбежать от его чудес.
«Овётганна», – тихо говорю я, не веря в собственную удачу, и тогда ветер небрежно взъерошивает мои волосы. Дескать, дурак ты, конечно, Ронхул Маггот, – ну да какой есть, что с тобой делать!

@темы: Проза Ветра

URL
Комментарии
2015-12-22 в 00:42 

dalilah
А за другими дверями другое внутри и другое снаружи
Ох, как же здорово! Я, наверное, Гнезда химер люблю больше всех остальных книг Фрая. Перечитала бы еще раз с удовольствием, да пока что мало времени прошло с последнего прочтения.
Сначала ломала голову - что именно ты собираешься цитировать из этой книги - как-то ветра в голову не приходили совсем.

А, кстати, как ты думаешь, в какой период своей жизни в Ехо Макс попал на Хоману?

2015-12-24 в 05:41 

hohengron
Никак, кроме как на Хохенгроне
dalilah у меня такое ощущение, что Гнёзда Химер можно читать вообще вместо книг о Ехо - тут всё сказано. Может быть, поэтому оно и не привязано к определённому месту и времени

URL
2015-12-24 в 05:42 

Тишина Знания
"Мукет Болдавии", помидоры и бубен! (С)
dalilah у меня такое ощущение, что Гнёзда Химер можно читать вообще вместо книг о Ехо - тут всё сказано. Может быть, поэтому оно и не привязано к определённому месту и времени

2015-12-24 в 08:18 

dalilah
А за другими дверями другое внутри и другое снаружи
Тёмная Сторона Меня, вот у меня, сколько раз я ни читала, они очень четко встраивались в определенный временной период в Ехо - где-то в районе первых книг - сразу после ВВ или в тайм-лайн Простых волшебных вещей. Макс очень меняется как личность на протяжении всех серий про Ехо - уж не знаю, так ли автором задумано или случайно вышло, но это факт. Если сравнивать Макса из первой книги и из последней, не читая всю историю трансформации, то он вообще не узнаваем.
А Рагнарек встраивается у меня в то время, когда Макс был Доперстом.

2015-12-24 в 08:21 

Тишина Знания
"Мукет Болдавии", помидоры и бубен! (С)
А Рагнарек встраивается у меня в то время, когда Макс был Доперстом. - пожалуй.

А в отношении остального - ничего определённого не скажу, бо не помню... Я первые книги в своё время читал по мере их выхода, поэтому они скорее накладывались на какие-то мои процессы, и мне сложно точно сказать, где он какой был.

2015-12-24 в 08:46 

dalilah
А за другими дверями другое внутри и другое снаружи
Тёмная Сторона Меня, все, я запуталась. Ты ж говорил, что много-много раз читал-слушал всю серию.

2015-12-24 в 08:49 

Тишина Знания
"Мукет Болдавии", помидоры и бубен! (С)
Ты ж говорил, что много-много раз читал-слушал всю серию. - да. я из многой информации оставляю то, что интересно-важно лично мне - и могу не помнить всё остальное

2015-12-24 в 08:50 

dalilah
А за другими дверями другое внутри и другое снаружи
Тёмная Сторона Меня, эту твою особенность я помню, да )

   

Поэзия Мира и Ветров

главная